2.1. Ako sa Satana stala Uryzmagovou ženou

Keď prišiel čas, aby sa vydala, pomyslela si:

,Vydala by som sa, ale ako sa dozviem, kto mi je súdený?

Na zem i na oblohu sa zahľadela, ale medzi Nartmi, ba ani medzi nebeskými a pozemskými duchmi nenašla chrabrejšieho a múdrejšieho než Uryzmag. Preto sa rozhodla:

,Buď sa stanem Uryzmagovou ženou, alebo sa nikdy nevydám.’

Ľahko sa rozhoduje, ťažko koná. Bratovi Uryzmagovi sa ostýchala zdôveriť a cudzím ušiam o svojich túžbach tobož nerozprávala.

„Neostáva mi nič iné, iba mu svoju bezočivosť vyjaviť.»

A keď jej Uryzmag opäť začal o vydaji hovoriť, povedala mu:

„Múdry človek si vlastné dobro z domu nevyháňa.»

Nepochopil jej slová Uryzmag a Satana pokračovala:

„Som najkrajšia a najmúdrejšia spomedzi nartských dievčat. Vari nepustíš taký poklad z rúk? Vezmi si ma za ženu.»

Dôstojný Uryzmag sa až po uši zapýril, vlasy mu dupkom vstali.

„Ach, ty nehanebnica! Aby som viac také slová z tvojich úst nepočul!» skrikol na sestru.

Onedlho sa Uryzmag chystal na ročnú bojovú výpravu. Svojej mladej žene Elde prikázal:

Až sa o rok vrátim, navštivi ma veľa ctených mužov. Štedré pohostenie nachystaj, nech neostanem v hanbe.»

Chýli sa rok ku koncu, čas Uryzmagovho návratu sa blíži.

Pustila sa Elda rong, zázračnú nartskú medovinu, variť. Rong uvarila, kvások doň naliala a potom vyčkávala, kým začne kvasiť. Čaká, čaká, medovina však vôbec nekvasila. Netušila dobrá Elda, že jej v tom Satana nebeskými i pozemskými čarami zabránila. Rozbehla sa Uryzmagova žena za Satanou:

„Dievča! Dievča, čo si z ich rodu! Vari len nenadišiel čas mojej potupy? Ak vyberané pohostenie nenachystám, tvoj brat sa nazlosti, a to je pre mňa strašnejšie než smrť.»

„Čo ma do tvojho rongu?» odvrkla Satana.

A Elda riekla:

„Čo si len počnem, ja prenešťastná? To je môj koniec.»

Až keď Satana videla, že si švagriná ide zúfať, riekla:

„Ak mi svoje sobášne šaty a závoj požičiaš a prvú noc ma samu s Uryzmagom v spálni necháš, rong ti vykvasí.»

„Nech je po tvojom, odvetila Elda.

Zarobila Satana kvások, do Eldinho rongu ho zamiešala, a ten zaraz vykvasil. Keď sa Uryzmag vrátil, všetci váženíhostia znamenitý rong vychvaľovali. Po hostine si Satana obliekla Eldine šaty a vošla do Uryzmagovej izby. Tma jej pomohla podvod dovŕšiť.

„Alagovská dievčina, veď si krajšia, než si bola v prvú noc,» začudoval sa Nart.

„My sme už taký rod,» bez rozpakov odvetila Satana.

Satana mala taký dar, že sa vždy stalo to, čo si od Boha zapriala. Tak sa jej podarilo krátko pred úsvitom na strope lunu a hviezdy vyčariť.

„Nemali by sme už vstávať?» opýtal sa z polospánku Uryzmag.

„Ďaleko je ešte do svitania,» riekla Satana. „Len sa pozri, luna a hviezdy nám svietia.»

Takto strávili tri noci a tri dni. Satana predvidavo čakala, čo Elda. Úbohá žena chcela v noci do spálne svojho muža vstúpiť, ale dvere našla zapreté. Klopala, búchala, dvere sa však neotvárali. Žena nevedela, kam sa podieť, zmietala sa ako zmyslov zbavená, až jej naostatok od žiaľu puklo srdce.

Až vtedy, keď sa Satane doniesol chýr o Eldinej smrti, odčarovala lunu a hviezdy. Potom začala budiť Uryzmaga:

„Vstávaj, už je deň!»

Keď Uryzmag zazrel pri posteli sestru Satanu, zdúpnel.

To ty si bola so mnou túto noc?»

„A kto iný?» usmiala sa Satana.

Čo mal Uryzmag robiť. Neostávalo mu nič iné, iba si prvú ženu Eldu s poctami pochovať.

„Do hanby si ma dostala,» vyčítal Satane. „Všetkým som na posmech.»

„Ľudský posmech nevydrží ani dva dni. Proti smiechu mám prostriedok. Nech ti privedú veľkého sivého somára, nasadia mu tvoju striebornú uzdičku a osedlajú ho strieborným sedlom. Sadni si na somára chrbtom napred a chyť do ruky jeho chvost. Tri dni za sebou sa tak prechádzaj po hlavnej ulici pri nycháse. Keď pôjdeš prvý raz, budú sa pučiť od smiechu a hovoriť o tebe, že si blázon. Na druhý deň sa ti vysmejú len niektorí z Nartov, ti, čo ťa nevideli prvý deň. A na tretí deň si ťa nikto ani nevšimne.»

Tak aj bolo. Keď sa na oslovi po prvý raz prešiel, všetci sa smiali, až sa za bruchá chytali. Keď šiel druhý raz, iba najväčších smejkov rozosmial. No a treti raz sa nik nezasmial, ba mnohí z vážených Nartov si povedali:

„Nenadarmo si náš Uryzmag na somára zadkom napred sadol, iste v tom niečo bude.»

Keď Uryzmag doma Satane všetko porozprával, riekla mu:

„Uvidíš, aj s naším manželstvom to bude tak. Najprv sa zasmejú a potom si zvyknú.»

Tak sa Satana stala Uryzmagovou ženou.

Но за это время подросла и Шатана.

За месяц вырастала она на столько, насколько другие девушки вырастают за год, а за год вырастала, словно за три года.

Красавицей стала Шатана — золотоволосая, искроглазая, стройная, равной не было ей среди нартских девушек.

«Вышла бы я замуж, но как мне узнать, кто мой суженый?» — задумалась Шатана.

И не могла она ослушаться своего сердца.

Легко решить, а трудно совершить.

Признаться самой Урызмагу — она робеет, а чужим устам поручить это признание не хочет.

«Что делать? Придется показать ему свое дерзкое лицо».

И вот как сказала она Урызмагу:

— Урызмаг, разве кто-нибудь отдает на сторону свое добро?

Не сразу понял ее Урызмаг и слушает, что она дальше скажет.

— Я так хороша, что нельзя отдать меня замуж в чужой род.  Быть тебе моим мужем. Быть иначе не может.

Загорелись от стыда уши Урызмага, волос на голове стал дыбом.

— Чтобы никогда не слышал я от тебя об этом, — ответил он ей.

— Как тебе только людей не стыдно? Совершив такое, как покажу я нартам свое лицо?

Долгое ли, короткое ли время прошло после этого, но вот собирается Урызмаг в дальний поход — год ему быть в отлучке.

И сказал он молодой жене своей Эльде:

— Когда вернусь я через год, будут приходить к нам люди поздравлять меня с тем, что невредимым прибыл я из похода. Смотри, не опозорься, приготовь к тому времени достойное угощение.

Идет год к концу. Подходит пора Урызмагу возвратиться.  Ронг, чудесный нартский напиток, стала готовить Эльда к возвращению мужа.  Сварила она ронг, но когда влила в него закваску — что тут делать?! — не бродит ронг. Не знала Эльда, что это Шатана мудростью, небесным и земным колдовством не дала ему забродить.

Встревожилась Эльда и побежала к Шатане

— Девушка, девушка, из их рода девушка… неужто настало время мне опозориться? Не бродит мой ронг.

Ведь если не приготовлю я угощения, брат твой, возвратившись, будет очень недоволен мною — это мне хуже смерти.

— А что мне за дело до этого? — ответила ей Шатана.

Мечется Эльда между ронгом незабродившим и комнатой Шатаны и стонет:

— Что делать мне, злосчастной? Тоньше волоска душа моя стала. Гибель моя подошла.

Довела Шатана невестку свою до отчаяния, убедилась, что больше смерти боится она мужа своего, и сказала:

— Слушай, красавица Эльда, хочу подшутить я над Урызмагом.

Одолжи мне на одну ночь свадебную одежду твою и головной платок, и сделаю я так, что ронг твой станет бродить.

Согласилась невестка.

Приготовила Шатана другую закваску, сама заквасила ронг, и забродил он.

Вернулся Урызмаг, весело пили нарты, хвалили ронг и Урызмага поздравляли с благополучным возвращением. Окончился пир, гости разошлись по домам.

И тут же Шатана надела на себя свадебную одежду Эльды, вошла в комнату Урызмага, и он принял ее за жену свою.

— Девушка из рода Алагата, ты стала лучше, чем в первую ночь.

— Таковы все девушки нашего рода, — не растерявшись, ответила Шатана.

Пришло время рассвета.

Но снова мудростью своей небесной и земным колдовством зажгла Шатана луну и звезды на потолке комнаты.

— Не пора ли вставать? — спросил Урызмаг.

— Далеко еще до рассвета, — ответила Шатана.

— Посмотри наверх, звезды и луна светят нам.

Захотела Эльда прийти ночью к мужу, толкнула дверь — заперта дверь.

По всему пустому дому бегала она.

Снова стучалась в запертую дверь — не открывалась дверь.

Не выдержало ее нежное сердце, и умерла Эльда.

Узнав о смерти невестки, согнала Шатана с потолка подобия ночных светил.

Настал светлый день, и тогда разбудила она Урызмага.

— Вставай, день настал.

Увидев перед собой Шатану, остолбенел Урызмаг.

— Неужто это ты, Шатана? — спросил он.

— А кто пробыл с тобой эту ночь?

Что было делать Урызмагу?

С почестями похоронили Эльду.

— Опозорила ты меня, Шатана, — упрекал Урызмаг.  — Как будем мы жить с тобой среди нартов? С каким лицом покажемся мы им?

— Это еще не большой позор, — ответила ему Шатана.

—Не больше двух дней держится людская хула. Делай, как я говорю, и позор наш будет скоро забыт. Сядь задом наперед на осла, три раза проезжай мимо Нихаса и потом расскажи мне, что говорили о тебе сидевшие на Нихасе.

Сделал Урызмаг так, как научила его Шатана.

Когда увидели нарты, что едет Урызмаг задом наперед на осле, взрослые и малые, старые и молодые — все от смеха попадали на землю и катались по ней.

Так было, когда Урызмаг проехал мимо Нихаса первый раз.

Но когда вернулся он обратно и проехал второй раз, то только самых смешливых рассмешил он; многие даже и не взглянули на него, а некоторые погоревали, что вот, мол, Урызмаг всегда был наставником нартов, а сейчас сошел с ума.

Третий раз проехал Урызмаг, и теперь уже ни одной улыбки не вызвал он.

И сказали многие из почтенных нартов, сидевших на Нихасе:

— Не зря сел наш Урызмаг на осла задом наперед, верно, кроется за этим какая-нибудь новая хитрость.

Вернулся Урызмаг домой и рассказал обо всем Шатане.

— Когда я проехал в первый раз, — сказал Урызмаг, — то все поумирали со смеху, не могли пошевелиться. Когда второй раз я проехал, то кто посмеялся, кто нет, а многие засомневались, не сошел ли с ума мудрый Урызмаг. А когда в третий раз поехал, то уже никто больше не смеялся, говоря, нет, он не сошел с ума, и не зря он сел на ишака задом наперед.  Наверное, он что-то хитрое придумал.

— Ну вот, — сказала Шатана, — и с нашим делом так же будет.

Сначала посмеются немного, ну а после привыкнут.

Так стала Шатана женой Урызмага.