3.7. Ako si Soslan vzal za ženu Bedochu

Vystrojil raz nartský rod Achsartagovcov veľkú hostinu a hostia sa v dlhých radoch usadili za stoly. Uryzmag sedel za vrchstolom prvého radu, Chamyc predsedal druhému a Syrdon bol za vrchstolom tretieho radu.

Na hostinu pozvali i Chizovho syna Čelachsartaga. Všetci si schuti zajedli, vypili, prípitky sa ani morské vlny od jedného stolu k druhému niesli, od starších k mladším. Znenazdajky sa Čelachsartag so Soslanom poškriepil, kto z nich dvoch je lepší chlap.

„Pri pamiatke svojho otca prisahám,» riekol Čelachsartag, „že si s tebou v hocčom sily zmeriam a vo všetkom ťa prevýšim. Stavme sa, že zatancujem vrtkejšie než ty.»

и семь лет подряд отказывал ему гордый Челахсартаг, сын Хиза.

Однажды нартский род Алагата устроил пир. Все нарты собрались на этот большой пир.

В обширном доме Алагата уселись они рядами.

Урызмаг сидел во главе одного ряда столов, Хамыц — во главе другого, во главе третьего ряда сидел нарт Сырдон.

Был приглашен на этот пир и сын Хиза Челахсартаг.

Ели и пили нарты на торжественном пире рода Алагата. Волнами перекатывались здравицы — от старших к младшим и от младших к старшим.

В разгаре был пир, когда Челахсартаг, сын Хиза, стал спорить с Сосланом о том, кто из них лучше.

— Клянусь отцом своим, — сказал Челахсартаг, — во всем готов я состязаться с тобой и уверен, что во всем превзойду тебя. Ну-ка, давай спляшем на спор.

„Ak zatancuješ lepšie než ja, dám ti svoju dcéru, krásnu Bedochu, za ženu. A ty čo?»

„Ja ti dám Bidasovu prilbu,» riekol Soslan. „Keď ťa zvesť o vojne zastihne, prilba ti sama na hlavu skoči a budeš nezraniteľný. A na dôvažok ti svoj meč a Cerekovo brnenie pridám. Si starší a dnes si nartským hosťom, nuž začni ty, Čelachsartag.»

— Вот если ты спляшешь лучше меня, — сказал сын Хиза, — тогда я выдам за тебя дочь свою, красивую Ведуху. Ну, а ты что поставишь?

— Шлем Бидаса поставлю я, — сказал Сослан. — При вести о битве шлем этот сам взлетает на голову воина, покрывает её, и воин становится неуязвимым. Но еще в придачу ставлю и мой меч, и мой панцирь. Как старшему и как гостю у нартов, тебе начинать, Челахсартаг.

Prišiel rad na Soslana. Pekne tancoval Chizov syn, Nart Soslan však krajšie. Na stôl vyskočil a z jedného stola na druhý sa pustil preskakovať. Na rohoch stolov sa vrtel a ani o kúsok chleba nezavadil, ani jeden pohár neprevrhol. Potom hodovníci meče a kindžaly ostrim nahor zdvihli a Soslan začal po nich nevídaný tanec tancovať. Rezko sa po hrotoch krútil, tak ako sa v búrlivom potoku točia mlynské kolesá.

„Ej, aleže si vrtký!» volali hostia, na Soslanov tanec sa vynadívať nemohli.

Keď si Soslan na miesto sadol, hostitelia priniesli obrov skú posvätnú čašu Uacamongu, po okraj naplnenú rongom. Za štyri ušká ju držali a takto riekli hodovníkom:

Ten, kto s Uacamongou na hlave zatancuje a ani kvapku nepreleje, je najvrtkejší tanečník.»

Сначала он долго плясал на земле, потом на стол вскочил сын Хиза и стал плясать на столе — и тут же задел и пролил рассол и хлеб уронил со стола.

Сел Челахсартаг на свое место, и пошел плясать Сослан.

Вначале он сплясал на земле.

Хорошо плясал сын Хиза, но Сослан плясал лучше — как вскочил он на стол и пошел перескакивать со стола на стол!

Волчком кружился он по самому краю столов и ни одного куска хлеба не задел, ни одной чаши не пролил. Потом подняли все пирующие свои мечи и кинжалы остриями вверх, и начал Сослан плясать невиданный танец на остриях мечей и кинжалов. С такой быстротой вертелся он, с какой колеса мельницы кружатся в бурном потоке.

— Ну и ловок — как бес! — восклицали те, что любовались пляской Сослана.

Долго плясал Сослан, а

когда сел он на свое место, хозяева пира Алагата внесли до краев наполненную ронгом большую почетную чашу Уацамонга. За четыре ручки поддерживали они эту чашу и, обратившись к пирующим, сказали:

— Тот, кто спляшет, держа на голове нашу чашу Уацамонга, и не прольет из нее ни капли ронга, тот поистине будет считаться лучшим танцором.

Chizov syn Čelachsartag vstal a vraví:

„Nech tu všetci razom zhyniete, ak mi pravdu nevyjavite. Kto z nás dvoch lepšie tancoval?»

После того как кончил плясать Челахсартаг, снова наполнили до краев чашу Уацамонга и подали ее Сослану.

Поставил Сослан себе на голову чашу Уацамонга и пошел плясать.

Еще лучше, чем первый раз, плясал он, и ни капли ронга не перелилось через край чаши. Ну, как было не удивиться такой пляске?

Кончил плясать Сослан, и сказал нартам сын Хиза Челахсартаг:

— Чтобы вам всем здесь погибнуть, если не услышу я от вас правды о том, кто из нас плясал лучше.

Čelachsartag zmĺkol, čelo zachmúril, na koňa vysadol a rušal domov, do pevnosti Chiza.

Na druhý deň sa Soslan s družinou vybral do pevnosti Chiza po krásnu Bedochu. Brána však bola zapretá. Dovtipil sa Soslan, že Čelachsartag slovo nedodrží, nuž sa rozhodol pevnosť dobyť a krásavicu Bedochu uniesť.

Vrátil sa domov, zavolal hlásnika a riekol mu:

„Rozchýr po všetkých nartských krajoch túto zvesť. Dnes je piatok a na ďalší piatok sa do boja proti pevnosti Chiza zberáme. Každý dom, čo bojovníka nevyšle, mi bude musieť dať mládenca do otroctva!»

Hlásnik rozchýril Soslanove slová po nartských krajoch a Narti vo všetkých domoch začali chlapa do boja hotovať.

Iba nartský pastier nemal dospelých synov, a malé chlapča v kolíske, ktoré žena ešte pridájala, nemohol do boja poslať. Sedel pastier nešťastný, nahlas premýšľal:

„Ja na výpravu isť nemôžem, s kým by potom nartský dobytok ostal? Budem musieť svojho jediného synáčika Soslanovi dať za otroka.»

Celý týždeň sa takto trápil a odrazu začul z kolísky hlas svojho syna:

„Nesmúť, otec, len ma ty do Soslanovho vojska pošli.»

„Vari by som smútil, keby si mohol bojovať?»

Narovnalo sa chlápātko v kolíske, rúčky i něžky roztiahlo, až sa kolíska rozvalila. I rieklo svojej materi:

„Vytrovilo mi, nana!»

Ничего не ответил Челахсартаг, в гневе выскочил из-за стола, сел на своего коня и поскакал к себе домой, в крепость Хиза.

На другой день собрал Сослан своих друзей и поехал в крепость Хиза за прекрасной Ведухой, которую обещал ему Челахсартаг. Но накрепко запертыми оказались ворота крепости, и

понял Сослан, что изменил Челахсартаг своему слову и не хочет выдать за него красавицу Ведуху. И решил тогда Сослан силой взять крепость Хиза и увезти красавицу Ведуху.

Вернулся Сослан домой,

позвал глашатая и сказал ему:

— Пройди повсюду и прокричи громко нартам: «Сегодня пятница, а в следующую пятницу идем мы в поход на крепость Хиза! И тот дом, который не вышлет нам воина, тот дом навеки отдаст мне в рабство юношу!»

Известил глашатай всех нартов об этих словах Сослана. И во всех нартских домах стали снаряжать воинов.

У табунщика нартов не было взрослых сыновей, его единственный сын еще лежал в колыбели. И громко сетовал табунщик:

— Сам я пойти в поход не могу: не на кого оставить мне табуны. А если не пойду я в поход, то должен буду отдать Сослану в вечное рабство единственного сына.

Изо дня в день целую неделю сокрушался табунщик, днем и ночью размышлял он вслух о своей беде.

И вдруг услышал он из колыбели голос своего сына:

— Не кручинься, отец, отправь лучше меня в войско Сослана.

Удивился отец и ответил сыну:

— Разве бы я горевал, если бы мог ты отправиться в поход?

Потянулся тогда мальчик в своей колыбельке, расправил руки и ноги — затрещала колыбель и распалась на части.

И сказал мальчик матери своей:

— Я что-то голоден, нана.

„Teraz sa už môžem do boja pobrať,» riekol chlapec. „Ak bude musieť Soslan v boji z koňa zoskočiť, aspoň uzdu mu pridržím.»

Mnoho bojovníkov popri Soslanovi cvála. Cestou k pevnosti zazrel Soslan chlapča.

„A ty kamže ideš?»

Na výpravu s tebou som sa vybral,» odvetil chlapec.

„Bez sopliakov sa zaobídeme,» riekol Soslan. „Zaraz sa ber domov!»

„Neodháňaj ma, Soslan, budem ti na dobrej pomoci. Keď budeš s nepriateľom bojovať, aspoň tvojmu koníkovi uzdu pridržím.»

„Plachý je môj kôň. Ak ti uzdu vytrhne, za čo ho chytis?»

„Za chocholik ho lapim.»

„Čo ak mu chocholik odtrhnes?»

„Za hrivu ho chmatnem.»

„A keď mu hrivu oddrapíš a kôň sa ti vytrhne?»

„Za uši ho chytim.»

„Ak tí v rukách ostanú?»

Chmatnem ho za chvost.»

„A ak ti chvost ostane?»

„Za zadnú nohu ho lapim.»

„Ak ti zadnú nohu nechá?»

„No, ak nebude pre slávneho Soslana hanbou na trojnohom koni bez chochola, hrivy a chvosta jazdiť, ja sa tobož červenať nebudem.»

„Nie je to obyčajný chlapec,» riekol Soslan a prijal ho medzí svojich bojovníkov.

— Теперь я отправлюсь в поход, — сказал он. — Если Сослану во время боя надо будет сойти с коня, то я смогу хотя бы уздечку подержать.

Большое войско собрал Сослан и повел его в поход.

В пути догнал войско мальчик.

Увидел его Сослан и спросил:

— А ты куда собрался?

— Еду в поход. Буду у тебя воином, — ответил мальчик Сослану.

— Дело без молокососов обойдется, — сказал Сослан. — Поворачивайся лучше обратно.

— Не гони меня, Сослан, — сказал мальчик. — Я еще пригожусь тебе. Нужно тебе будет спешиться в бою, хоть уздечку твоего коня я смогу подержать.

— Пуглив мой конь. Если вырвет он у тебя уздечку, за что ты его схватишь?

— Я схвачу его за челку.

— А если ты оторвешь его челку?

— Я схвачу его за гриву.

— А если ты гриву оторвешь, и он вырвется?

— Я схвачу за уши.

— А если уши оторвутся?

— Я схвачу за хвост.

— А если хвост останется в твоих руках?

— Я ухвачусь за его заднюю ногу.

— А если он оставит тебе свою ногу?

— Ну, если ты не сочтешь для себя позором среди нартов скакать на трехногом коне, без челки, без гривы, безухом и бесхвостом, то никакой позор мне не страшен.

— Не простой это мальчик! — сказал Сослан и принял его в свое войско.

Chlapec vybral v lese najvyšší strom, k zemi ho nahol a na jeho vrchole Soslanovho koňa priviazal. Potom strom pustil, ten sa vyrovnal a nad les sa zdvihol.

Soslan podišiel k chlapcovi a vravi:

„Kdeže je môj köň?»

Len sa pozri, ako je tuho priviazaný, nikam neujde. Pusti aj mňa bojovať.»

Čo mal Soslan robiť? Prikývol.

A chlapec riekol Soslanovi:

Tamto nad pevnosťou Chiza visí Čierne bralo. Ja sa naň vyškriabem a pātou ho budem drobiť. Úlomky budú na pevnosť padať a pomaly ju rúcať. Čelachsartag má šíp, čo mu sám nebeský Kurdalagon daroval. Streli do mňa, do päty ma trafi a ja z brala spadnem. Ty ma však zachyť, nedaj mi na zem dopadnúť. Musiš ma ponad sedem bystriniek preniesť a vtedy Boh vyslyší tvoje prosby. Ja ožijem, pevnosť Chiza zrúcam a krásavicu Bedochu odtiaľ vynesiem. Ak ma však nezachytiš a ponad sedem bystriniek neprenesieš, zhyniem a Bedocha nebude tvoja.»

Ako chlapec povedal, tak aj urobil. Čelachsartag doň vystrelil Kurdalagonov šíp, chlapca do päty trafil, a ten sa z brala skotúľal. Soslan vzal huňu, rozostrel ju a chlapča do nej chytil. Potom ho do náručia vzal a pustil sa s ním ponad sedem bystrin preskakovať. Tri preskočil, keď tu akéhosi starca stretol. Starec vliekol na pleciach kožený mech a pod pazuchou vidly s naštrbenými zubmi.

„Kamže sa náhliš, otec?» spýtal sa Soslan.

Ничего не может поделать Сослан, ни один камень не сдвинулся с места в крепостных стенах.

Соскочил Сослан с коня, оставил коня мальчику, а сам подошел к воинам, осаждающим крепость.

Долго смотрел мальчик на то, как идет сражение, а потом выбрал он в лесу самое высокое дерево, пригнул его к земле, привязал коня Сослана за четыре ноги к ветвям, уздечкой примотал его голову к вершине.

Отпустил он дерево, выпрямилось оно и подняло коня над всем лесом.

Побежал мальчик к Сослану.

Увидев его, спросил Сослан:

— Куда дел ты коня?

— Посмотри, как он крепко привязан, — ответил мальчик. — Не бойся, никуда не убежит. А меня пусти сражаться.

На вершине дерева увидел Сослан коня своего

и подумал: «Хорошего друга нашел я себе».

А мальчик все просит Сослана.

Что было делать Сослану! Согласился он.

И сказал мальчик Сослану:

— Видишь, над крепостью Хиза высится черный утес. Я залезу туда и буду разбивать его своей пятой.

Обломки его будут падать в крепость Хиза и разрушать ее. Есть у Челахсартага заветная стрела, изготовленная небесным Курдалагоном. Пустит он в меня эту стрелу,

попадет она мне в пятку, упаду я с высоты утеса, но ты подхвати меня, не допусти, чтобы я коснулся земли. Через семь ручьев должен ты перенести меня, и тогда исполнит Бог твое желание. Оживу я, разрушу крепость Хиза и вынесу тебе красавицу Ведуху.

Но если уронишь ты меня на землю и не сумеешь перенести через семь ручьев, то погибну я и ничего не выйдет из твоего похода.

Забрался мальчик на вершину Черного утеса и стал разбивать его своей пяткой. Полетели осколки в крепость Хиза, и много улиц завалили они.

Увидел тут мальчика Челахсартаг и пустил в него стрелу Курдалагона.

Вонзилась стрела в пятку мальчика, и, как сноп, покатался он по склону утеса.

Но схватил Сослан свою бурку, широко развернул ее, поймал в нее мальчика и, не дав ему коснуться земли, держа мальчика на руках, быстро побежал, перескакивая через ручьи.

Три ручья миновал он, и вдруг встретился ему старик. На плечах старика старый кожаный мешок, а под мышкой вилы со сломанными зубцами. А это коварный Сырдон принял образ старика.

Soslan však starca neposlúchol a ponad ďalšie bystriny preskakoval. Po piatej bystrine sa chlapec pohol. Ešte dve bystriny a potom isto ožije, húta Soslan, zo všetkých síl beži. Keď šiestu bystrinu preskočil, starenu so sitom zazrel.

„Vari len nie si Nart Soslan? Čo sa tu s nebožtikom nafahuješ? Narti dobyli pevnosť Chiza a krásavicu Bedochu uniesli. I ja sa ta ponáhľam, aj sito si nesiem. Možno sa mi čosi z bohatej koristi ujde.»

Preľakol sa chrabrý Soslan, veď sa vravi, že ženy nevedia klamať. Nedovtipil sa, že to jeho nepriateľ Syrdon sa raz na starca a potom na starenu premenil, aby ho oklamal. Soslan na vŕšku huňu rozostrel, mŕtveho chlapca na ňu položil a sám sa za vojskom rozbehol. Dobehol ta a vidi, Narti okolo pevnosti stoja, na Soslana čakajú. Zaraz pochopil, kto ho oklamal. Hneď sa za chlapcom rozbehol, no našiel už iba mŕtveho. Syrdon ho umŕtvujúcou prsťou posypal a chlapec dokonal.

Čo mal Soslan robiť? Vojsko poslal späť do nartskej krajiny a sám si ľahol k Čelachsartagovej studničke. Ležal ako mŕtvy, ba aj sčervavel. Takto ho nosiči vody uvideli a svojmu pánovi o ňom povedali. Čelachsartag ich vypočul, zamyslel sa, lebo pochopil, že muž pri studničke nie je nik iný než Nart Soslan. Nijako však nemohol uveriť, že by bol Soslan mŕtvy.

„Zájdem ta,» riekla Bedocha. „Chcem ho vidieť.»

— Разрушили нарты крепость Хиза, вот я и спешу туда: может быть, и мне перепадет кое-что из добычи.

А ты как будто похож на нарта Сослана. Так что же ты возишься здесь с мертвецом? Ведь этак похитят твою красавицу Ведуху, — сказал старик.

Не послушал Сослан старика, побежал он дальше.

Когда перескочил он с мальчиком на руках через четвертый ручей, зашевелился мальчик.

Перескочил он через пятый ручей — забилось у мальчика сердце.

Еще перейти два ручья — и совсем оживет мальчик. Изо всех сил бежит, торопится Сослан.

Вот миновал он шестой ручей и видит: идет ему навстречу старуха с ситом в руках.

— Не Сослана ли я вижу перед собой? Что ты возишься здесь с мертвецом? Взяли нарты крепость Хиза и похитили твою красавицу Ведуху.

Видишь, я тоже тороплюсь туда со своим ситом: может быть, и мне что-нибудь перепадет из богатой добычи.

Дрогнуло сердце Сослана: раз женщина так говорит, то не может это быть ложью. Не знал Сослан, что это все шутки Сырдона.

Разостлал Сослан на холме бурку, положил на нее мальчика, а сам кинулся к своему войску.

Прибежал, видит — сидят нарты у стен крепости, дожидаются Сослана.

Понял тут Сослан, что обманут он, кинулся обратно к мальчику, но застал его мертвым. Землей мертвящей успел посыпать его Сырдон, и умер мальчик.

Что тут делать Сослану? Отпустил он домой свое войско,

сам подошел к тому роднику, откуда брали воду люди Хиза, притворился мертвым и даже весь покрылся червями.

Пришли из крепости Хиза к роднику водоносы и увидали мертвого.

Вернулись они обратно и рассказали Челахсартагу, что лежит у родника красивый мужчина, умер он, и даже черви покрыли его.

По их рассказу узнал Челахсартаг, что мертвый человек — это Сослан, но не поверил в смерть Сослана.

— Совсем он не мертвый, притворяется, — сказал Челахсартаг.

— Я пойду туда, — сказала Ведуха, — хочу увидеть его.

„Ani sa ma nedotkne,» riekla Bedocha.

Tvár si dlaňou zakryla a po vodu k studničke sa pobrala. Bedocha načrpla vody a vrátila sa domov. Soslan sa len horkoťažko pri pohľade na jej belostné dlane udržal.

„Že sa nehanbiš, otec,» vyčítala Bedocha Čelachsartagovi. „Z Narta Soslana už iba kosti ostali, a ty sa ho bojíš, ani po smrti sa k nemu nechceš priblížiť. Ak ťa aj mŕtvy Soslan ľaká, tak to bol iste udatný muž, bol by mi roveň. Ach, prečo si ma zaňho nevydal? Nikdy lepšieho nenájdem.»

Ešte neumrel,» riekol Čelachsartag.

I prikázal sluhom rażeń rozžeraviť a Soslanovi do päty ho vbodnúť.

„Ak mu ražeň nohu prebodne, nad kolenom vyjde, no on sa ani nepohne, vtedy uverím, že je mŕtvy.»

Sluhovia vykonali, čo im Čelachsartag prikázal. Soslan však zuby zaťal a ani sa nepohol. Neuveril však Čelachsartag, že je Soslan mŕtvy.

„Prineste mi ražeň!» prikázal. Schytil ražeň a ovoňal ho.

Ešte žije ten prekliatec!» zvolal Čelachsartag.

„Zľutuj sa!» riekla Bedocha. „Ak sa človeku tŕň do nohy vbodne, od bolesti kričí. Tento Nart sa však nepohol, keď mu do nohy žeravý ražeň vbodli. Vari sa nájde pre mňa na svete lepší ženích?»

Bedocha vybehla z pevnosti a pustila sa rukami po tvári udierať, za nebožtikom nariekať:

„Ó, ty najnešťastnejší z nešťastných! V strašných mukách si zahynul! Keby som skôr vedela, že ti hrozí smrť, do dravej rieky by som sa hodila, len aby som ti život zachránila. Ktože by ťa nepoľutoval? Taký odvážny muž, a bez slávy si umrel!»

— Не тронет он меня, — ответила Ведуха.

Скрыв лицо ладонью, спустилась она к роднику. Зачерпнула она воды и вернулась домой. Трудно было Сослану сдержаться при виде ее, но он даже не шевельнулся.

— Постыдился бы ты, отец! — упрекнула Ведуха Челахсартага. — От этого мертвого, кроме костей, ничего не осталось, а ты даже мертвого так боишься его, что не смеешь к нему подойти. Если Сослан мертвый способен внушать такой страх, значит, был он отважен и достоин меня. Ах, почему ты не выдал меня за него! Никого я не встречу теперь лучше его!

— Он не умер еще, — сказал Челахсартаг.

И приказал Челахсартаг слугам своим накалить докрасна вертел и воткнул его в пятку Сослану.

— Если вертел, пронзив всю ногу, выйдет над его коленом и он все-таки не шевельнется, вот тогда я поверю, что он мертв.

Слуги сделали так, как велел им Челахсартаг: накалили они докрасна вертел и от пятки пронзили им ногу Сослана.

Стерпел Сослан эту боль и не шевельнулся.

Но все-таки не поверил Челахсартаг в смерть Сослана.

— Принесите мне вертел, — сказал он.

Взял Челахсартаг вертел и понюхал его.

— Жив еще этот проклятый Богом, — сказал Челахсартаг.

— Что ты только говоришь! — сказала Ведуха. — Если кому колючка вонзится в ногу — и то ему не удержаться от крика. Но если этот нарт, которому в пятку вонзили раскаленный вертел, жив и даже не охнул и не шевельнулся, то какой же другой жених был бы больше достоин меня?

Вышла Ведуха из крепости и, ударяя себя по лицу, стала причитать, как по дорогому покойнику. Подошла она к тому месту, где лежал Сослан, и стала причитать:

— О, ты, из несчастных несчастный! Умер ты в тяжелых страданьях! Если бы знала я раньше о том, что тебе грозит смерть, я бы бросилась в быструю речку, чтобы только спасти тебе жизнь. Как же не пожалеть, что умер ты без славы!

Bedocha sa vrátila domov, a keď Čelachsartag videl, že sa jej nič nestalo, aj jemu sa zažiadalo mŕtveho nepriateľa si obzrieť.

A Chizov syn sa priblížil k telu. Tu už ale Nart Soslan nečakal a vrhol sa naňho. Čelachsartag sa rozbehol, ale Soslan ho dobehol a mečom mu polovicu lebky odsekol. Čelachsartag sa ešte stihol v pevnosti skryť a odtiaľ zavolal na Soslana:

„O týždeň bojujeme znovu! Dovtedy zájdem za Kurdalagonom, aby mi hlavu vyliečil.»

Čelachsartag, Chizov syn, sa vzniesol na oblohu a Kurdalagon mu lebku uzdravil.

Keď nadišiel deň súboja, Soslan sa pomodlil:

„Bože bohov, môj Bože! Ak ma na niečo potrebuješ a dožičíš mi aspoň byľku šťastia, prikáž Slnku, aby hrialo tak mocne, až lysému praskne hlava a medená lebka sa roztavi.»

Čelachsartag už vyšiel z pevnosti, súpera vyčkáva. Soslan však neprichádza. A slnko čoraz mocnejšie páli. Roztavila sa Čelachsartagova medená lebka a mozog mu zhorel. Takto bez slávy zahynul Chizov syn.

Keď to Soslan videl, vošiel do pevnosti a riekol Bedoche:

„Zabil som tvojho otca. Teraz si moja.»

Stanem sa tvojou ženou, najprv však musíme prach möj ho otca pochovať.»

Soslan prikázal vystaviť veľkú hrobku a potom mŕtveho Čelachsartaga do nej uložiť.

Увидел Челахсартаг, что вернулась его дочь невредимой, не выдержал и вышел из крепости, чтобы взглянуть на мертвого врага.

Вот все ближе подходит он к Сослану, вот подошел он совсем близко.

И тут не выдержал Сослан, вскочил он и бросился на Челахсартага.

Кинулся Челахсартаг к воротам крепости,

и тут настиг его Сослан, ударил его мечом и снес ему полчерепа. Но Челахсартагу все же удалось скрыться в крепости, и крикнул он оттуда Сослану:

— Через неделю повторится бой, а пока поднимусь я к Курдалагону, чтобы он залечил мне голову!

Поднялся сын Хиза Челахсартаг на небо, и Курдалагон сковал ему из меди новую крышку черепа.

Но, надев ее на голову Челахсартага, спросил Курдалагон:

— Снаружи я приколочу ее гвоздями, но как загнуть мне их изнутри?

— Об этом не беспокойся, — ответил Челахсартаг. — Каждый раз, когда ты будешь забивать гвоздь снаружи, я кашляну — и гвоздь загнется как нужно.

Так вылечил Курдалагон сына Хиза Челахсартага.

Когда наступил день поединка, помолился Сослан Богу:

— Бог богов, мой Бог! Если я зачем-нибудь нужен тебе и наделен тобою хоть небольшим счастьем, то повели солнцу греть с такой силой, чтобы у лысого голова треснула, а медный череп расплавился.

Вышел из крепости сын Хиза Челахсартаг и стал дожидаться Сослана. Но Сослан не идет.

Ждет сын Хиза, а солнце греет все жарче, и расплавилась тут медная крышка черепа Челахсартага, сгорел его мозг, и, не сходя с места, умер Челахсартаг.

Увидел это Сослан, вошел в крепость и сказал Ведухе:

— Я убил отца твоего, теперь ты моя.

— Я согласна быть твоей женой, — ответила Ведуха. — Только сначала нужно похоронить прах отца моего.

И велел тут Сослан выстроить большой склеп, и положил в него мертвого Челахсартага

Ešte by som chcela na vlastné oči uvidieť, ako je mõj otec pochovaný,» povedala Bedocha. „A potom nech nám Boh žehná.»

Ostražitý Soslan zazrel, ako si Bedocha skryla do rukáva oceľové nožnice. Pozrela Bedocha na mŕtveho otca, zaplakala a nožnicami si srdce prebodla. Ako podťatý strom sa naň zvalila. Soslan ju položil vedľa otca.

„Veľa zlého som prežil, ale také nešťastie ma ešte nestihlo,» pomyslel si Soslan.

Ako by za krásavicou Bedochou nežialil, keď o ňu toľko rokov bojoval? Po tri noci Soslan mŕtve telo milovanej strážil. V jednu noc zazrel, ako sa odkiaľsi z rohu k Bedochinmu telu priplazila vretenica. Soslan tasil meč a napoly ju rozsekol. Hadí chvost ostal ležať na mieste a druhá polovica s hlavou sa rýchlo odplazila späť do diery. Čaká Soslan, čaká, čo sa bude diať. Vtom vretenica vyliezla z diery a v pysku držala zázračnú perlu. Potrela si ňou ranu a obe polovice sa zrástli. Soslan však stihol hada mečom naplocho po hlave ovaliť a skåntriť. Vretenici vybral z pysku perlu a potrel nou Bedochinu ranu.

— Хочу я своими глазами увидеть, как похоронен отец мой, — сказала Ведуха, — и тогда да благословит нас Бог, кого мне тогда бояться?

— Ну что же, пойдем, и взгляни сама, — сказал Сослан.

Не видел Сослан, что булатные ножницы спрятала Ведуха в своем рукаве. Взглянула Ведуха на мертвого отца, ножницами пронзила она свое сердце и замертво упала на труп.

И пришлось Сослану похоронить ее рядом с отцом.

— Много несчастий пережил я, но такого еще не случалось со мной, — сказал Сослан.

Да и как было не горевать ему о красавице Ведухе, которой он столько лет добивался? Решил он охранять тело своей возлюбленной.

Три дня и три ночи сидел у ее изголовья и вдруг видит: из угла склепа ползет змея и подползает к телу Ведухи.

Схватил Сослан свой меч и надвое разрубил змею.

Хвостовая половина змеи осталась на месте, а та половина, где голова, быстро уползала обратно в норку.

Стал Сослан ждать, что будет. И вот видит он, что змея выползла из норы и держит в пасти волшебную бусину — бусина исполнения желаний.

Этой бусиной потерла змея то место, где разрубил ее Сослан, и тут же срослись обе половины, и поползла змея прочь.

Но Сослан ударил ее мечом по голове и убил насмерть.

Вынул он из пасти ее бусину исполнения желаний и приложил к ране Ведухи.

„Či som len dlho spala!»

„Veď si skoro naveky zaspala, odvetil jej Soslan. Potom zaviedol Bedochu do svojho domu. Až do smrti naživali v láske a zhode ako dva holúbky.

потянулась и сказала:

— Как долго спала я!

— Долго, очень долго, — ответил ей Сослан.

Вывел Сослан Ведуху из склепа и привел ее в свой дом.

И весело зажили Сослан и Ведуха, и крепко любили они друг друга.