.4.Uryzmag a Krivý uajug

Vtedy Satana vyhútala, nech pozvú vešticu, aby rozhodla, kto je najlepší. Narti sa vybrali po vešticu.

„Načo ste ma sem priviedli? Čo chcete odo mňa počuť?» pýtala sa veštica.

„Nevieme sa dohodnúť, kto z nás je najlepší. Povedz, ktorý z nás to je.»

Veštica sa na nich dlho dívala a napokon riekla:

„Pozerám, no medzi vami niet najlepšieho.»

„A kto je ten najlepší?» pýtali sa Narti.

„Najlepší spomedzi vás je Uryzmag, ale ten tu nie je,» odvetila veštica.

Rozhnevali sa na vešticu namyslení Narti, ale čo si mali počať? A keď sa Uryzmag vrátil, porozprávali mu, že ho veš tica označila za najlepšieho spomedzi nich.

Узнала об этих спорах Шатана и сказала им:

— Пошли бы вы к старой мудрой женщине Кармагон да спросили бы ее. Она скажет вам, кто лучший из нартов, а кто худший.

Вот пошли юноши к старой Кармагон и пригласили ее на нихас.

— Кармагон, сейчас мы тебя о чем-то будем спрашивать, а ты отвечай правду,- сказали молодые нарты.

— Ради Бога вашего, оставьте меня в покое, нартские хвастуны. Какой я судья в ваших спорах? — ответила им Кармагон.

— Не оставим мы тебя в покое, пока ты не скажешь нам, кто из нартов наилучший из мужчин и кто наилучшая из женщин.

Внимательным взглядом обвела всех Кармагон и сказала:

— Вижу я здесь хороших людей, вижу сильных людей, пусть удачны будут ваши доблестные дела! Но сколько ни смотрю я на вас, лучших здесь не вижу.

— Кто же они, лучшие из нартов? Все же скажи нам! — требовала молодежь.

— Наилучший из мужчин — Урызмаг, а наилучшая из женщин — Шатана, — так ответила им Кармагон, когда они уж очень ей надоели.

Рассердилась нартская молодежь. Обидными словами обругали они старуху и прогнали ее с нихаса.

Vybrali sa teda s Uryzmagom na výpravu.

— Вчера наши озорники из трех нартских селений пригласили на нихас старую Кармагон и там обидели ее.

Разгневался Урызмаг и пошел навестить Кармагон.

— Что случилось с тобой, Кармагон?

— Пусть несчастья будут уделом этих нартских хвастунов, — сказала Кармагон. — Пришли они вчера ко мне, позвали меня на нихас и стали спрашивать: «Кто в селении нартов из мужчин наилучший и кто наилучшая из женщин?»

И сказала я им: «Наилучший из мужчин — Урызмаг, а из женщин наилучшая — Шатана». После этого они обругали меня и прогнали с нихаса.

Ничего не сказал Урызмаг, вернулся к себе домой и лег спать. Рано встал он на следующее утро, призвал глашатая и сказал ему:

— Иди и прокричи, чтобы знали все три рода нартских: «Выследил Урызмаг стадо на Черной горе, и пусть тот, кто настоящий мужчина, пойдет с ним за этой добычей!» Да громче кричи, чтобы потом никто не сказал, что не знал он об этом походе!

Пошел глашатай и прокричал (так громко, что услышали его) все три нартских рода:

— Урызмаг на Черной горе выследил стадо! Кто настоящий мужчина, пусть идет вместе с ним за этой добычей! А кто побоится пойти, пусть не говорит потом, что не знал он об этом походе!

И повел Урызмаг за добычей на Черную гору молодежь всех трех нартских родов.

А старая Кармагон испекла в эту ночь три медовые лепешки и стала молиться над ними:

— Бог богов, мой Бог! Пошли снега небывалые и спусти с гор свои вечные льды, чтобы поняли нартские хвастуны, кто из нартов наилучший мужчина!

И снег шел всю ночь. Такой выпал снег, что ни пройти, ни проехать.

Zachcelo sa Uryzmagovi šťavnatej baraniny. Schmatol jednu z oviec za nohu, že si ju zareže. Lenže ovca bola mocná, iba čo ho po hrboľatej zemi povláčila a napokon sa mu vytrhla. Uryzmag si riekol:

„Silou ich nepremôžem. Počkám tu, možno čosi vyhútam.»

Только один Урызмаг дошел до Черной горы и увидел, что большое стадо овец по-прежнему пасется на ней. Подошел он ближе, но не видит нигде ни пастуха, ни шалаша пастушьего, только вожак козел водит овец.

Необычное это стадо: каждая овца чуть меньше молодого бычка, а вожак козел ростом с верблюда.

— Зарежу-ка я одну из этих овец себе на ужин, — сказал Урызмаг и, бросившись в стадо, схватил за ногу одну ярку.

Стала ярка вырываться, долго волокла она по земле Урызмага. Губы разбил Урызмаг о камни, и все же под конец вырвалась она.

Preľakol sa Uryzmag, čo si však mal počať? Neostávalo mu nič iné, než vstať a pozdraviť:

„Dobrý večer, hospodár!»

К вечеру стадо отправилось в путь. Ведет его вожак козел, а Урызмаг следует за стадом.

Видит Урызмаг, что входят овцы в большую пещеру. Урызмаг вошел за ними следом.

Только улеглись овцы, как в пещеру, посвистывая, вошел одноглазый великан — кривой уаиг. На плече он нес огромное ветвистое дерево, с корнями вырванное из земли.

Ударил уаиг дерево о землю, и в щепки рассыпалось оно. Крупны для лучины, но мелки для растопки были эти щепки.

Испугался Урызмаг, увидев уаига, но что было делать ему? Набрался он мужества и сказал уаигу:

— Добрый вечер, (хозяин)!

„Som potulný človek a cesta ma až sem priviedla.»

Obor privalil vchod do jaskyne veľkou skalou. Potom rozložil oheň. Dlhou pastierskou bakuľou so zahnutým koncom lapil jednu ovcu, zaklal ju, na dve polovice rozsekol a măso do kotla s vriacou vodou hodil.

Kým sa mäso varilo, obor sa rozvalil na zemi a chrápal. Uryzmag, celý nesvoj, čakal, čo bude ďalej.

— Я человек бродячий и зашел сюда сам.

Завалив выход в пещеру огромной каменной плитой, одноглазый уаиг развел огонь. Своей длинной пастушеской палкой с крючком на конце поймал он за ногу одну из овец, зарезал ее, разрубил на две равные части и бросил мясо в кипящий котел.

„Zajedz si, hosť.»

Svorne sa navečerali. Uryzmag horkoťažko dojedol kusisko māsa, ale nedal najavo, že nevládze, a obrovi sa za večeru poďakoval. Potom si ľahli spať. Ráno uajug odvalil skalu, rozkročil nohy a pomedzi ne jednu ovcu za druhou vypustil. Capovi prikázal:

„Bodzo, zažeň ovce na pašu, dobre ich napas a večer prižeň nazad.»

Obor si ovce pod nohami porátal a vyšiel za nimi. Otvor privalil kameňom.

Uryzmag ostal v jaskyni zapretý. Do skaly sa zapieral, odvaliť ju skúšal, ale márne, ani sa nepohla.

Keď sa zvečerilo, vrátil sa do jaskyne Krivý uajug. Vpustil čriedu dnu a na otvor privalil skalu.

Iba jednu noc je hosť hosťom,» riekol obor Uryzmagovi. „Dnes si ty na rade. Večeru uvar! Uvidím, čím ma prekvapíš.»

Сидит Урызмаг, ждет. Когда сварился ужин, проснулся великан, снял с огня котел и достал из него мясо. Одну половину взял он себе, другую положил Урызмагу:

— Покушай, гость.

Поужинали они вместе, — как же иначе? Поблагодарил Урызмаг уаига, (и легли они спать.)

Настало утро, отвалил уаиг каменную плиту от выхода, расставил ноги, встал у входа и сказал ласково козлу-вожаку:

— Бодзо, мой любезный, гони-ка овец на пастбище, хорошо выпаси их, а вечером в целости пригони обратно.

Первым прошел между ногами великана козел-вожак, а за ним одна за другой потекли овцы. Великан всех их пересчитал, после этого вышел сам и снова завалил выход каменной плитой.

Остался Урызмаг один внутри пещеры. Не раз в течение дня пытался он отвалить от выхода плиту, но даже шевельнуть не смог ее.

Пришел вечер. Возвратился уаиг, отвалил плиту, впустил в пещеру свое стадо и опять закрыл вход в пещеру каменной плитой.

— Только одну ночь гость считается гостем, — сказал уаиг Урызмагу. — Сегодня пришел твой черед готовить ужин. (Посмотрим, что ты нам приготовишь.)

„Čo robiť? Musím si ju uvariť sám.» uajug schytil ražeň, Uryzmagovi ním prebodol kolená a zavesil ho nad ohnisko.

„Ty sa tu budeš opekať a ja si zatiaľ odpočiniem,» povedal, na zem si ľahol a zaspal.

A Uryzmag, spálený a skaličený, sa nohou o kameň v ohnisku zaprel, rukami sa o skalu zachytil a z ražňa sa vytiahol. Potom vzal ražeň do rúk, na ohni ho rozžeravil a vbodol obrovi do jediného oka.

Ohromený obor od bolesti zavyl, na rovné nohy vyskočil, rukami dookola tápe. Uryzmaga, ktorý sa medzi ovcami krčil, nevidel. Volal naňho, vyhrážal sa mu i prosil, horydoly sľuboval. Naostatok obor rečie:

„Počuj, Uryzmag, bez oka život pre mňa nemá nijakú cenu. Tu máš, vezmi si môj prsteň, je v ňom moja sila i šťas tie. Ak si ho nastokneš na prst, budeš taký mocný a šťastný, ako som býval ja.»

Obor hodil prsteň na zem. Uveličený Uryzmag ho zdvihol a na prst nastokol. Zradný prsteň sa však rozkričal:

„Tu jel Tu je!»

— Что ж, тогда я сам приготовлю ужин, — сказал уаиг. Взял он свой двухконечный вертел-самоверт, пронзил двумя его концами колена Урызмага и приладил его над огнем.

— Ты будешь поджариваться, а я пока отдохну, — сказал уаиг, лег на спину, растянулся и тотчас же захрапел.

Увидел Урызмаг, что уснул уаиг, уперся ногой в очажный камень, ухватился рукой за надочажную цепь, и весь опаленный, стиснув от боли зубы, напряг все свои силы и стащил себя с вертела.

Взял Урызмаг вертел в руки, раскалил его докрасна и вонзил его в единственный глаз уаига.

С ревом вскочил великан, стал он шарить вокруг себя — искать Урызмага. Но зачем было Урызмагу оставаться возле уаига? Бросился он в середину стада и спрятался среди овец.

Ласками и обещаниями подманивает его к себе уаиг, угрожает ему, но не слушает его Урызмаг. Снова стал ловить уаиг Урызмага, но где ему, слепому, поймать зрячего? Замучился уаиг и сказал Урызмагу:

— Я узнал тебя по твоим хитрым уловкам, нарт Урызмаг. Все равно нет мне теперь жизни, слепому. Вот в этом кольце скрыта вся моя сила и все мое счастье. Надень на руку это кольцо — и вся моя сила и все мое счастье перейдут к тебе.

Бросил уаиг кольцо на землю.

С радостью схватил его Урызмаг. Но только очутилось на его пальце кольцо уаига, как сразу стало оно громко кричать:

— Он здесь, он здесь!

На волос от гибели был Урызмаг, но Бог послал ему свою милость: увидел Урызмаг топор в углу пещеры, схватил он топор, положил палец свой на чурбан, и — пусть с твоим врагом случится то же самое! — палец с кольцом отскочил в одну сторону, а Урызмаг кинулся в другую.

— Здесь он, здесь он! — кричало кольцо. Подбежал уаиг, наткнулся на чурбан и вмиг испепелил чурбан, так велика была злость великана.

Схватил он палец и от ярости проглотил его вместе с кольцом.

„Pamätaj, živý odtiaľto nevyjdeš. Pri vchode ťa lapim.» Zamyslel sa Nart Uryzmag. Ako len obra prekabátiť?

A v noci, keď uajug spal, zaklal veľkého capa a kožu s rohmi z neho zodral.

Svitlo ráno. Obor sa ako zvyčajne pred vchodom rozkročil a capovi sa prihováral:

„Poď, poď, Bodzo, môj najmilší. Odveď čriedu na pašu a večer mi ju prižeň.»

A tak si Uryzmag cez plecia capiu kožu prehodil, na hlavu si capove rohy nasadil a postavil sa na čelo čriedy. Keď sa bližil k uajugovi, hlavu nadvihol. Obor ohmatal rohy a pustil ho z jaskyne. Keď celá črieda vyšla, Uryzmag zhodil kožu a zvolal:

„Osol slepý! Len si volaj Bodzo, Bodzo! Bodaj si tak šťastie stratil, ako si si čriedu z rúk pustil!»

Krivý uajug sa rozzúril a vybehol z jaskyne. V hneve však zabudol, že jaskyňa je nad hlbokou priepasťou. Tam sa skončil život jednookého obra Krivého uajuga.

Múdry Uryzmag prihnal čriedu do nartskej osady a korisť spravodlivo rozdelil medzi všetkých Nartov.

— Все равно погибла твоя голова. Не уйти тебе отсюда, ведь только между моими ногами можешь ты выйти из пещеры.

Стал Урызмаг думать, как бы уйти из пещеры и придумал вот какую хитрость.

А ночью, когда пещера снова наполнилась храпом, зарезал Урызмаг вожака Бодзо и ловко содрал с него шкуру, так, что даже рога остались на ней. (Всю ночь жарил он шашлыки из козлятины.)

Когда пришло утро и настало время выпускать овец на пастбище, отодвинул уаиг каменную плиту, расставив ноги, встал у выхода из пещеры и ласково сказал козлу:

— Выходи, Бодзо, мой добрый козел, единственное мое упование! Веди сейчас на пастбище свое стадо, собери его к вечеру и приведи обратно.

Тут Урызмаг надел на себя шкуру козла и пошел впереди овец. Когда он подошел к уаигу, то повыше приподнял рога, ощупал их великан кончиками своих пальцев и выпустил Урызмага из пещеры.

Следом за Урызмагом пошли овцы, всех их бережно пересчитал уаиг.

Когда вышло из пещеры все стадо, скинул с себя Урызмаг козлиную шкуру и крикнул уаигу:

— Эй, слепой осел! Теперь сколько хочешь кричи «Бодзо, Бодзо»! Так же как лишился ты стада, так же лишиться бы тебе всего добра своего!

Рассвирепел уаиг и выскочил из пещеры. Но забыл он в ярости, что над глубокой пропастью его пещера. Сослепу грохнулся он в бездну и разбился насмерть.

Пригнал Урызмаг стада уаига в селение нартов, позвал глашатая и велел ему прокричать, что всех, кто ходил с ним в поход, зовет он делить с ним добычу.

И старую Кармагон тоже велел пригласить.

Было это вечером, в рано утром, чуть свет, собрались все нарты. Видят они — делит Урызмаг добычу и одну лишнюю долю отделяет.

Переглядываются нарты, невдомек им: для кого эта лишняя доля?

Взял каждый то, что ему полагалось, а одна часть осталась. И сказал Урызмаг, обращаясь к старой Кармагон:

— А это тебе, Кармагон, за то, что тебя обидели.

Взяла Кармагон свою долю. Но разве могла промолчать она? И, обратившись к нартской молодежи, Кармагон сказала:

— Вот и вышло по-моему: Урызмаг — лучший из нартов!

И согласилась кичливая нартская молодежь:

— Да, Урызмаг — лучший из нартов.