5.4. Hry malého Batradza

„Čo tu ja vysedávam v takej tme?» pomyslel si chlapec, sotil plecom do dverí a vybehol von. Zazrel detí, ako sa hrajú v kostičky. Hneď na všetky Satanine zákazy zabudol a začal sa hrať aj on.

Sotva sa však trochu pozabudol, schytil ktorési dieťa za rúčku a zaraz mu ju odtrhol. Od jeho kopancov sa defom nohy poodlamovali. Celou osadou sa niesol detský plač a nárek.

И сидел там маленький Батрадз, — что поделаешь?

Но вот однажды солнце мелькнуло в щели между бревнами. «Что ж это я сижу здесь в темноте?» — подумал Батрадз.

Нашел он дверь, ударил ее плечом и выскочил на улицу.

Глядит, а на улице нартские дети играют в свои веселые игры.

Не стерпел Батрадз, забыл строгие наказы Шатаны и вступил с ними в игру.

И сразу же улица наполнилась визгом и причитаниями – кого из детей за руку хватал Батрадз, тому отрывал он руку, а от толчков его подламывались у детей ноги.

Отчаянные крики и вопли поднялись на улице.

„A teraz by si mládenci mohli zmerať sily v streľbe.»

Tu sa medzi junákov postavil malý Batradz, celý bol od popola ufúľaný. Zazreli ho sýti, prepychovo odetí mládenci z Dolných Nartov a začali sa uškŕňať:

„Hej, chlapče, nechceš si vystreliť?»

Batradz vystrelil z luku, šíp mu však ani do terča nedoletel.

Rozosmiali sa šuhaji a Batradz im riekol:

„Toto je pre vás terč? Ak naozaj chcete, aby som strieľal, všetky šípy pozbierajte a na kopu naukladajte. To bude môj terč.»

И скоро опять вырвался  Батрадз на улицу и направился из Верхних Нартов, где жили Ахсартаггата, в Нижние Нарты.

А там жил нарт Бурафарныг, и семеро сыновей было у него.

Любил Бурафарныг своих сыновей, никто лучше него не одевал своих детей.

Из драгоценного меха были у них у всех хорасанские шапки, из одного куска дорогого сукна светло-серого цвета — одинаковые бешметы, из цельного куска дорогого сафьяна — ноговицы и чувяки.

Не было среди нартских юношей никого, кто искуснее стрелял бы из лука, чем сыны Бурафарныга. Считались они первыми во всем среди нартской молодежи и потому свысока смотрели на своих сверстников.

Гордился ими Бурафарныг и надеялся на них как на свою опору на старости лет.

И вот в тот день, когда удалось Батрадзу вырваться на свободу и добраться до селения Нижние Нарты, сыновья Бурафарныга состязались в стрельбе из лука.

Батрадз, весь выпачканный в золе, медленно подошел к ним. Захотелось ему принять участие в их состязаниях.

И сказал он сыновьям Бурафарныга:

— Я буду до самого вечера искать стрелы, выпущенные вами, и приносить их вам, только дайте мне разок выстрелить.

Hrdí mládenci z Dolných Nartov zvesili hlavy. Batradz si kvokol, podoprel si bradu a začal si pohvizdovať akúsi pesničku.

Vtedy sa jeden zo šuhajov rozbehol medzi hodovníkov:

„Prišiel medzi nás chlapec z rodu Achsartagovcov, celý je od popola ufúľaný. Jedinou strelou všetky naše šípy rozlámal.»

Začudovali sa Narti a Syrdon zvolal:

Priveď chlapca, nech sa prezviem, kto je to.»

— За каждой вашей стрелой бегом бежать буду и не дам ей земли коснуться.

Хоть на край света пустите вы свои стрелы, везде сыщу их и принесу вам. Только разрешите мне к вечеру пустить из лука хоть одну стрелу, — просил Батрадз.

Согласились сыновья Бурафарныга.

Во все стороны летят их стрелы, но быстрее стрелы несется Батрадз, на лету ловит стрелы и несет их обратно.

Так прошло время до полудня, и сказал тут младший из братьев:

— Грешно нам так гонять этого закоптелого, пусть себе потешится и пустит свою стрелу — он заработал ее. Ну, а потом пусть идет отсюда подобру-поздорову.

Послушали старшие братья своего младшего брата, дали Батрадзу пустить стрелу.

Внимательно рассмотрел Батрадз и стрелу и лук, а потом сказал сыновьям Бурафарныга:

— Зря я не выпущу эту стрелу. Мне мишень нужна. Вложите ваши шапки одну в другую и поставьте их мишенью.

Если я попаду в них, то вы дадите мне еще один раз пустить стрелу.

Поглядели спесивые сыновья Бурафарныга на измазанного золой Батрадза, переглянулись, улыбнулись, сняли свои шапки, вложили их одну в другую.

Прицелился Батрадз, пустил стрелу — и в мелкие клочья разлетелись меховые шапки.

Не очень понравилась семерым братьям такая игра, но крепко держали они свое слово и разрешили Батрадзу пустить еще одну стрелу.

— Сделали бы вы мишень из ваших бешметов, и если я не попаду в эту мишень, то обещаю всю жизнь отыскивать и приносить вам ваши стрелы, — сказал Батрадз.

„Spýtajte sa ho, či sa mu nežiada trochu rongu si uhnúť. Nech pride na hostinu a do võle sa napije.»

Syrdon dobre vedel, že chlapec takú urážku neznesie. Batradz nedal na sebe nič znať a mlčky sa pobral na hostinu. Syrdon mu riekol:

Achsartagovci, čo ste to len za ľudia? Keď vás po dobrom volajú, nejdete. A ak vás nevolajú, hlavami dvere vylamujete.»

Urážka zabolela Batradza. Iba čo sa raz rukou zahnal a všetkým, čo mu boli v ceste, ruky vyvrtol, či chrbtice polámal. Vtedy Burafarnyg riekol:

„Ak máš takú mušku, choď si tamto na breh s našimi najlepšími šuhajmi sily zmerať. Vajce si za terč postavili a strieľajú doň.»

Опять прицелился Батрадз, пустил стрелу, и — да постигнет врага твоего такая участь! — подобно мотылькам, замелькали в воздухе лоскутья бешметов.

Злоба охватила спесивых сыновей Бурафарныга, но что им оставалось делать! Взяли они у Батрадза свой лук и, низко опустив головы, вернулись к себе домой.

А босоногий Батрадз, с непокрытой головой, как ни в чем не бывало, насвистывая, вернулся в дом Ахсартаггата и тайком, чтобы не видела Шатана, пробрался в свою темную клеть.

Много ли, мало ли прошло дней — кто знает? — но вот настал день, и из долгого похода вернулся нарт Бурафарныг. Решил он устроить большой пир.

„Počul som, že z jedného brehu na druhý do vajca strieľate. I ja by som to chcel skúsiť.»

Mládenci podali Batradzovi luk a šipy, chlapec vystrelil a šíp spadol doprostred mora. Mládenci sa rozosmiali.

„Neråd strieľam naprázdno,» ozval sa Batradz. „Viete čo? Zabodnime do vajca ihlu a ten, čo do nej trafi, je naozajstný strelec.»

Zabodli šuhaji do vajca ihlu a vajce položili na breh mora. Najznamenitejší mládenci, krása a pýcha Dolných Nartov, doň z druhého brehu strieľali, nik však cieľ nezasiahol. Nato vystrelil Batradz a trafil ihlu rovno do uška. Vzápätí všetkých siedmich šuhajov dovedna zviazal a ani snop slamy ich na nychase v Dolných Nartoch pred starších hodil. Potom sa zvrtol, ruky si založil za chrbát a pohvizdujúc si šiel domov.

Собрались у Бурафарныга все нарты из Нижних Нартов и сидят на этом пиру, на славном нартском пиру.

Вот поели, попили они, и Сырдон, который тоже был на этом пиру, обратился к молодежи, посостязайтесь, мол, в стрельбе.

Вся молодежь Нижних Нартов вышла на это состязание.

И вдруг в самый разгар состязания пришел из Верхних Нартов весь в золе и копоти маленький Батрадз.

Увидев его, сытая и богато одетая молодежь Нижних Нартов стала насмехаться над ним:

— Эй, мальчик, может, и ты пустишь стрелу? — кричали они ему.

Пустил Батрадз стрелу, а она даже до мишени не долетела.

Пуще прежнего стали смеяться нартские юноши, и тогда сказал им Батрадз:

— Да разве это мишень? У меня нет охоты целиться в подобную мишень.

Если вы уж так хотите, чтобы я пустил стрелу, то соберите все ваши стрелы и положите их вместе — вот это и будет моя мишень.

Сделали так нартские юноши, сложили они вместе свои стрелы.

Прицелился тут Батрадз, пустил стрелу, и с такой силой ударилась она, что в мелкие щепки обратились стрелы юношей; высоко вверх взлетели эти щепки, а потом, словно снежные хлопья, осыпались на землю.

И поникли головами гордые юноши Нижних Нартов.